– Не видели, посетителей много было в «шашлычной»?

– В столь позднюю пору едоки туда не заглядывают. Разве что с трассы кто завернет за бутылкой или за куревом. Но, помнится, какая-то серая легковушка вчера стояла на асфальте возле крыльца.

– Не Гусянова?

– Не его. Володька ездит в иностранном лимузине вороной масти. И у самого Семена Максимовича тоже роскошная машина такой же покраски.

– Насколько знаю, Семен Максимович давно в Раздольном председательствует…

– Тридцать лет с гаком. Совсем молоденьким прибыл к нам по разнарядке райкома партии. Долговязым был, худющим. В кургузом пальтишечке и потертой кроличьей шапчонке, с задрипанным портфельчиком. Лет пять жил холостяком. Скромно квартировал в доме у кузнеца Ефима Одинеки. Потом за счет колхоза построил себе кирпичный домик на четыре комнаты, не считая прихожей да кухни. Купил в личное пользование подержанный «Запорожец» и вскорости привез на нем из райцентра молодую супругу Аню. Первый год Аня в колхозной бухгалтерии подбивала на счетах общественные бабки, а как только народился Володька, перешла на домашнюю «должность» председательши и стала величаться Анной Сергеевной. Надо сказать, на первых порах Семен Максимович крутился пуще белки в колесе. И по полям на колхозном «бобике» ежедневно трясся, и на ферме доярок подбадривал, и механизаторам парку поддавал. Строительство в Раздольном поставил на большую ногу. Кирпичную контору шабашники из Армении в одно лето возвели, клуб просторный построили, скотные дворы обновили. Проще говоря, старался мужик вытянуть «Светлый путь» на зажиточную дорогу. И не его вина, что колхозный уклад оказался неподъемным.

– Теперь у Семена Максимовича нет прежнего рвения?

– Надорвался он давно. Еще в ту пору, когда кавказские строители здесь активно шабашничали. Как-то вдруг ни с того ни с сего быстро стал богатеть. Вместо дребезжавшего от износа «Запорожца» купил новейшую белую «Волгу». Лакированной заграничной обстановкой и дорогими коврами заполнил весь дом, Одежку завел с иголочки.