– У вас, как в приличном ресторанчике, – рассматривая полки, сказал Бирюков.

Взявшаяся варить кофе Лиза смущенно улыбнулась:

– Стараемся.

– Жаль, что выпивки больше, чем закуски.

– Национальная черта. И при советской власти было так. Водки – хоть залейся, а закусить – чем придется.

– Много посетителей бывает?

– Когда как. Иногда густо, а в другой раз, как сегодня, почти пусто. Всего человек десять с трассы завернули, и тех толком покормить было нечем.

– А свои селяне не заходят?

– Свои лишь хлеб свежей выпечки покупают да водку.

– Хлебопекарню имеете?

– Пекарня у бывшего нашего хозяина, Богдана Куделькина. Мы только продаем.

– Почему сменился хозяин?

– Не знаю. Это его проблемы.

– Кто из хозяев лучше: старый или новый?

– Какая нам разница. Деньги платят и ладно.

– Много?

– Коммерческая тайна, – на левой щеке Лизы появилась и сразу исчезла кокетливая ямочка. – На жизнь хватает.

– Грабителей с большой дороги не боитесь?

Лиза мгновенно выхватила из-под стойки газовый пистолет:

– Руки вверх!

– Сдаюсь, – шутливо испугался Бирюков и захохотал. Просмеявшись, иронично сказал: – Очень грозное оружие для рэкетиров.

– Настоящие рэкетиры к нам не заглядывают. Не хотят мелочиться. Больше миллиона за день у нас выручки не получается, – словно извиняясь за не совсем удачную шутку, виновато проговорила Лиза и, спрятав пистолет на место, вздохнула: – Но одного заросшего волосатика я этой хлопушкой сбила с копытков. С игрушечным детским автоматом, идиот, на меня буром попер, а я, не будь слабоумной, прямо в ноздри ему пшикнула. Ахнулся об пол так, что сама чуть не до смерти перепугалась. Думала, не очухается. Ничего, отдышался. От стойки до двери на четвереньках полз, а от крыльца драпанул к трассе с такой прытью, аж длинные космы на ветру развевались.