- Илька, возьми! - кричит Венька. Он ставит котелок среди покоса и намеревается уйти.

- Постой! - машет ему рукой Илька и, бросив недожаренного хариуса, бежит вприпрыжку к Веньке. - Тебя я разве трогал когда?

- Трогал. Три раза.

- Ну, тогда, значит, заслужил, а теперь не трону. Где котелок взял?

- Мачеха твоя дала.

- Ма-аче-ха-а!

- Да.

- Врешь?

- Чего мне врать-то? Я прибежал и стал рассказывать, как ты Афоньке навтыкал, тетка Настя у нас была. а потом ушла, а потом принесла котелок и ничего не сказала. Мамка меня и послала...

Илька покрутил котелок в руках, зачем-то заглянул в него, понюхал и спросил:

- Как Митька там?

- Митька на улице ползает, тебя зовет. С ним Пашка водится, когда тетка Настя попросит.

- Ага. - Что это "ага" означало, ни сам Илька, ни Венька не поняли.

- Ну ладно, - протяжно вздохнул Илька. - Пусть живут, пусть без меня попробуют...

- А ты долго тут будешь?

- Захочу, так всю жизнь.

- И зимой? - вытаращил глаза Венька.

- И зимой. А что? - Илька задумался и уже неуверенно продолжал: Зимой, конечно, холодно. Нет, зимой не буду. Уйду. К бабушке с дедушкой уйду. Через горы махну.

- Один?

- Конечно.

- Далеко-о, заблудишься.

- Вот то-то и оно, что заблудиться можно, а то бы уж давно ушел.

Венька с уважением и робостью смотрел на Ильку. Потом помялся и спросил:

- Тебе курева-то надо? Я в огороде наломаю.

- Не-е, зачем? Я это так, для форсу, - признался Илька и предложил: Хочешь, уху будем варить?

- Давай.

- Идет!

И они начали хлопотать у костра, затем вместе хлебали пахучую уху берестяными ложками. Ложки эти Илька смастерил сам. Веньке понравилась Илькина жизнь, и он сказал:

- Хорошо как!

- Да, фартовая житуха! - беспечно молвил Илька и, скосив глаза на Веньку, неожиданно добавил: - А дома все-таки лучше.