- Вы - гужееды! Вот!

Будь бы Настя поумней, она бы рассмеялась и внимания не обратила бы на эту мальчишескую выходку. Но Настя кровно оскорбилась, завизжала, затопала ногами, и не успел Илька занять оборонительных позиций, как она ему шмякнула по лицу грязной тряпкой. Захлебнулся Илька, взвыл от боли и обиды. В глаза попали крошки дресвы. Сплевывая грязь, он вытирал рукавом глаза и шарил рукой по скамье, отыскивая молоток.

- Попробуй ударь! Попробуй ударь! - испуганно затвердила мачеха, пятясь к двери. Она уже повернулась, чтобы юркнуть на улицу, но ее настиг молоток.

Настя сунулась носом в порог. Илька точно помнил - хотел угодить ей молотком в спину, да дернуло мачеху пригнуться, и он попал в затылок.

"Убил!" - похолодел Илька, видя, как мачеха дрыгает грязными ногами на мокром полу. Волосы на ее затылке сделались еще темнее.

Митька смолк, вытаращил глаза.

Илька стоял посреди комнаты и остолбенело глядел на кровь, расплывающуюся по шее мачехи и по мокрому полу.

Крик вытолкнулся пробкой:

- Карау-у-ул!

И подстегнул Ильку. Он прыгнул на подоконник, на завалинку, в огород, скатился в густую крапиву и замер. Сердце колотилось, глаза покалывало дресвой, на зубах хрустело.

- Уби-и-ил, уби-ил! - вопила мачеха. - Ой, головушка моя!..

Илька, унимая дрожь в коленках, шепотом твердил:

- Так тебе и надо! Так тебе и надо... - И в то же время радовался, что не насмерть зашиб мачеху.

- Тяжело с неродным-то дитем жить... ох, милые, тяжело-о! - плакала и сморкалась Настя.- Сильно изувечил голову-то?

Насте кто-то вполголоса ответил, но слов Илька разобрать не мог.

Соседка Хряпова громко и гневно завела:

- Во какие детки-то славненькие пошли, во как они стараются за наши труды...

- Чижолые времена, и люди растут озверелые... - напевно подхватила мать объездчика, набожная и подозрительная старуха.

- Эк ведь он ее! Ножницы-то где? Выстричь надо волосья, кабы зараза не попала.