- Уже больше недели мне снится один и тот же сон. Я никому не могу его пересказать, в силу того, что общаюсь… ну почти ни с кем я, честно говоря, и не общаюсь.

- Какой сон? - быстро спросила Света.

- Холодная северная ночь, январь или февраль. Хилые березы, черные елки, невысокие и широкие горы. Каменные груды такие, не помню, как они называются…

- Останцы, - сказала Света.

- Точно! Потом - палатка, поставленная на склоне горы. Кедр - высокий и мощный.

- А люди? Люди там есть, в твоем сне?

- Несколько человек. Они ползут по колючим сугробам, их бьет ветер и снег. Люди тяжело дышат, но пытаются продвигаться дальше. Потом они замирают, и тут я просыпаюсь.

Света сказала:

- Или ты врешь и кто-то тебе все рассказал, или это чудо!

Я обиделась. Уж кем-кем, а вруньей я точно не была.

- Не обижайся, пожалуйста, - попросила Света, - просто твой сон удивительно походит на то, что было в реальности. Я начала тебе рассказывать еще на радио - помнишь, погибшие дятловцы? Может быть, просто кто-то очень хочет, чтобы тебе снился именно этот сон?

Мы притихли, и в это время Шумахер вцепился когтями Свете в ладонь. Она вскрикнула и прижала руку к губам.

- Шуми! - я была в бешенстве. Котишка тем временем уже долетел птицей до подоконника и начал носиться по нему туда и обратно: Надежда Георгиевна вывела гулять свою болонку, и Шумахер это почувствовал.

- Охотник недоделанный, - я извинительно смотрела на Свету, но она почему-то избегала моего взгляда.

Я взяла в шкафчике зеленку и подошла ближе.

- Аня, зачем ты придумала про свой сон?

Я убеждающе приложила руку к сердцу, но потом проследила Светин взгляд: она увидела документы Эмиля!

- Я не успела рассказать! Света смотрела недоверчиво.