Когда я долгое время не пишу, у меня развивается сильнейший словесный токсикоз. Слова прокисают внутри меня, подобно невостребованному молоку в грудях кормилицы. Я начинаю болеть и бредить удачными, как мне кажется, выражениями. Токсикоз пропадает сразу же после того, как я получаю доступ к компьютеру, блокноту, на худой конец - к чьим-нибудь ушам (хотя в таком случае мировая литература не досчитается моих находок; я теряю интерес к тому, что рассказано). Однако токсикоз обещал затянуться - мало того, что в Москве все не то, так еще и дома: галлюцинации, странные документы, а теперь какой-то приз дурацкий!

Ладно хоть радиостанция эта вещала с соседней улицы, - может, и не плохо прогуляться, хотя холод - собачий… Шумахер явно предсказывал скверную погоду - свернулся пушистым кренделем на диване и спрятал нос в лапки.

Иногда я жалею, что не родилась кошкой. Можно спать шестьдесят процентов жизни, а в свободное время хулиганить.

Кстати, люди, которые не любят кошек, всегда оказываются если не плохими, то уж во всяком случае не теми, с кем стоит общаться. Это я проверила на личном опыте. Зато у замечательных человеков всегда есть кошка или кот. Тоже проверено.

Я потрепала Шумахера по гривке и пошла одеваться.

На улице было теплее, чем в моей квартире. Тем не менее холодный воздух охотно забирался в мои рукава и под воротник, а застывшие снежинки били по лицу, словно мелкие звенящие стекляшки.

Замерзнуть я не успела.

- На радио "Ля бекар". Выиграла приз, - скупо отчиталась я седобровому охраннику, с любопытством рассматривающему мой покрасневший нос.

- Девушка, - укорил меня охранник, - радио называется "Ля бемоль". Бекар - совсем другое дело, это значит, что повышение на полтона отменили.

Черкнул мне что-то на крохотулькой бумажечке и комсомольски указал на лифт.

- Не забудьте пропуск подписать!