Гуркин понял, что судебные тяжбы не приведут к успеху и стал применять другие способы борьбы.

Он должен был понять, что те, кто его предал, не остановятся ни перед чем. Но он не чувствовал этой опасности.

Однажды вечером он притормозил свою машину возле станции метро. Через минуту возвращаясь с пачкой сигарет он сначала увидел столб огня, а потом взрывной волной его впечатало в один из киосков… В машине оставалась жена Гуркина и двое детей.

Что произошло дальше Стас не совсем понял. Спрашивать Ильича после таких воспоминаний было неудобно, а сам он завершил рассказ несколькими сумбурными фразами: «Я мстил им три года… Из квартиры взял компьютер и две тысячи баксов. Хватило как раз до первых успехов… В разных городах углы снимал. Неделями на воздух не выходил… Прошлым летом я вернул свои деньги, потом разорил вчистую тех троих выродков. Мне бы остановиться, но не смог. Вошел во вкус. Я слишком много знал и умел. Начал крушить самых жирных акул… Этим летом понял, что доигрался. Обложили меня, обложили… Стаса Силаева… ну того, первого я недавно к своим делам привлек и о нем они ничего не знают… Нам бы с тобой до весны продержаться… Ты представляешь, что в кейс миллион долларов влазит, а в средний чемоданчик до десяти лимонов…»

Вот такое странное завершение истории жизни Гуркина. Стас хорошо все запомнил, но до сих пор многого не понял. Как Ильич «крушил акул»? И каких? Почему здесь на шлюзе надо дожить до весны? И при чем здесь чемодан с десятью лимонами?

– Так ты, Стас, помнишь историю моей жизни?

– Это то, что ты на рыбалке рассказал? Конечно помню… Я только до конца не понял, как и кому ты мстил.

– Я еще недомстил. Самое главное впереди… Обо мне потом. Давай-ка твоих врагов выявлять. С завтрашнего дня будешь рассказывать мне о Максиме. Все, от первого крика до нашей встречи. Все: у кого игрушку в песочнице отобрал, у кого невесту отбил, у кого контракт выгодный отнял…