– Вы где?

– Да здесь я рядышком. У ворот вашей дачи.

– Что случилось?

– Сплошной кошмар! После банкета кто-то в ваш кабинет забрался. Сейф пытались вскрыть… Ужас! Меня за вами ваш зам прислал, Забровский Игорь Игоревич.

– Сейф не вскрыли?

– Нет. Охрана спугнула…Сейф почти целый. Дырок только много.

Они его газовой сваркой пытались… Замок опять же покорёжили. И горелым изнутри тянет. Но, я думаю, вскрыть не смогли… Хотя, может и вскрыли.

– С тобой, Сидоров, всё ясно… Жди внизу. Сейчас спущусь.

Максим виновато посмотрел на Катю и вдруг понял, что она не такая как все другие. Вернее он смотрит на неё не так, как на других. Все остальные отличались лишь степенью знакомства: незнакомки, мимолётные знакомые, очень близко знакомые… Только что Катя была одной из них. И вдруг всё перепуталось. Все его знакомки-незнакомки затуманились, отошли на десятый план и их заслонила одна Катя, одна единственная… Нет, оно и на самом деле так. Насколько Максим понимал в этих делах, только Катя могла произнести: «Я мать твоего ребёнка…» Не будущего ребенка, не младенца запеленатого, а десятилетнего пацана…

Дрожащим голосом Максим попросил:

– Только не уезжай, Катюша. Я через час вернусь. Гнать буду но вернусь через час… Ты позвони своим. Соври что-нибудь. Только не уезжай.

– Некому мне врать, Макс. Я девушка свободная. Сын наш в Крыму. Муж у своей мамы ночует… Он, можно сказать, уже бывший муж. Развожусь я со Щепкиным.

– Щепкин? Витька? Как это так получилось?

– Элементарно, Макс! Одиннадцать лет назад ты исчез, а он оказался рядом… Подполковник милиции… Забудем о нём. Псих он и сволочь… Ты, Максим, назад будешь ехать, так не гони. Никуда я не денусь. Приберу пока, кровать постелю. Где у нас спальня?

Последние слова добили Максима окончательно. Он почувствовал, что не сможет произнести и двух слов. Ответом на последний вопрос Кати был жест. Максим застыл в позе памятника, указывающего путь в светлое будущее.