Фильчиков обиделся на всех и уехал один. Среди перевезенных в деревню вещей были два чемодана, о содержимом которых он говорил жене коротко: «Это мой архив».

Верно говорят, что каждый человек родом из детства… Дед Ивана работал в соседнем городке на обувной фабрике и каждый вечер, возвращаясь домой, извлекал из обшарпанной сумки лоскуты кожи, набойки, коробочки с гвоздями и баночки с клеем.… Потом на этой же фабрике работал и отец. Он был электриком, и в доме стали появляться мотки провода, ящики с выключателями, розетки, лампочки…

Сам Иван Иванович, работая в милиции, понимал, что оттуда тащить нечего, кроме информации. Он долго терпел и только за пять лет до пенсии сделал с очень любопытных документов ксерокопии и принёс их домой.… Через два года был заполнен первый чемодан.

Он тренировал свою интуицию, выискивая из вороха проходящих мимо него документов те, которые могут представлять реальную ценность. Это стало весёлой игрой. Фильчиков очень радовался, видя на экране каких-нибудь беспечных депутатов или чиновников, думающих, что за ними всё подчистили. Дела-то на них уничтожили, но копии документов здесь, в чемодане на шкафу. И этот чемодан становился похожим на сундук, что подвешен на дубе. А в сундуке заяц, в нём утка, в ней яйцо, в котором игла, а на её конце политическая смерть некоторых кощеев.

Возможно, Фильчиков сильно преувеличивал силу своих бумажек. Для многих, набравших вес персон, они были бы как слону дробина. Однако, документов было много и продавать было что. Только Фильчиков не торопился. Торговлю он решил оставить на черный день. И эти чёрные дни начались с переездом в деревню: нижние брёвна избы прогнили, забор покосился, печь завывала, дымила, но не грела…

Только в начале этой игры совесть Фильчикова испытывала некоторые угрызения. Но и в газетах и с экранов его уговаривали, что в России все воруют. Это неизбежно, а значит нормально. Те, кто не ворует, есть лохи, растяпы, дураки и вообще – белые вороны… Фильчиков очень не хотел быть птицей-альбиносом. Он хотел быть таким как все.