Майор быстро поднял всех на второй этаж и сразу же нашел нужную комнату:

– Смотрите, понятые. Это убитая. Обратите внимание на нож у нее в груди. Рукоятка с особым сколом… а это наш подозреваемый. Кровь на рубашке, щека расцарапана… Картина преступления, очевидно, такая: он пытается ее изнасиловать, рвет ей платье…

Майору надо было бы стать актером. Он говорил громко и убедительно жестикулировал. Его единственными зрителями были понятые, но он, вероятно, считал, что они сидят в двадцатом ряду.

Тем временем два сержанта делали свое дело. Один, ухватившись за автомат, перекрыл дверь. Второй же, веселый коротышка раскрыл наручники и, чуть позвякивая ими, подошел к Максиму.

На стресс, как и на алкоголь, люди реагируют по-разному. Одного заклинивает, а у другого голова начинает работать в сто раз быстрее. Максим относился ко второй категории. За эти секунды под звон наручников он понял две вещи. Первое: в такой ситуации любой суд признает его виновным. Хоть дюжину присяжных позови, хоть пять дюжин… И второе: под окном машина, а в ней ключи зажигания.

Максим слишком высоко протянул руки. Коротышка машинально встал на цыпочки и развел локти. Он никак не ожидал, что вялый, подавленный майоровским криком подозреваемый возьмет его за бока, поднимет в воздух, развернет и бросит к двери.

Оба сержанта покатились в сторону лестницы и вставали долго, мешая друг другу. А стоявший спиной майор даже услышав грохот не смог быстро оторваться от зрителей.

У Максима было пять секунд, во время которых он схватил барсетку с документами, взлетел на диван, вышиб плечом окно и выбросился на пологую крышу веранды. Несколько кувырков и он свалился около своей машины, раздавив шикарный куст пиона… Теперь надо вырулить на площадку, для разгона чуть подать назад и на скорости вышибить ворота вместе с замком.