Напротив, «энергию жизни» — важное для А. Кима понятие — он называет «светлой» и снова противопоставляет ее тоске уже в другой повести, в «Луковом поле». И недаром Солнце именует А. Ким с большой буквы в «Лотосе».

Откуда берется тоска, печаль героев А. Кима? В сущности, это страх перед вечностью и надежда на бессмертие человечества (еще раз вспомним образ Лазаря). Категории времени чрезвычайно важны в произведениях А. Кима, обладая сюжетообразующей, конструктивной энергией.

Герой «Соловьиного эха» Отто Мейспер «тихо направился по своей последней дороге, уводившей его в скучную и немилую для него вечность». Персонажи А. Кима в их внутренней сути живут на грани воспоминания о прошлом и предчувствия, провидения будущего, и именно это помогает им обретать «истинные границы… духовной сущности»: «Тонкая, обессиленная шея и грудь больной были жалобно и равнодушно открыты постороннему взору, но Отто Мейснер не отвел своих глаз, потому что уже хранил в душе супружеский покой при виде ее тела (бывает, что вещее предчувствие далеко опережает опыт), а мы знаем, что Отто Мейснер получил от любви к этому телу свое продолжение — большую, протяженную во времени и пространстве ветвь рода Мейснеров, плоды которой отличались тем, что то и дело в корейских семьях с этой немецкой фамилией (которая теперь пишется М е с н е р) рождаются дети с огненнорыжими волосами». С другой стороны, «кто станет возражать на ТО, Что всякий воспоминаемый милый человек является лишь частью нашего духа, нашей мечтой и безупречным изваянием наших помыслов. И если однажды майским утром проснуться от близких и неистовых звуков соловьиной песни да выйти в прохладную густоту утра, в тишину с оглушительным соловьиным боем, то вдруг сможем непостижимым образом вспомнить и о самом себе — и в немоте печали, восторга и примирения постигнуть, как мало удерживает общая память и как бесценно то, что опа сохраняет».