Багиров: Да, читали. Он подписался.

Васильев: Подписался, блядь! Ты вот думаешь, что Кремль, или еще кто-то там зарядил… Все они знают, какая я трусливая еврейская морда! Если бы я думал, что кто-то там чего-то заряжает, то я бы жидким говном обосрался, и никогда бы этого не опубликовал! Так что история чистая.

Багиров: А сам-то как думаешь, зачем это было Шварцману? Ему что, просто повыёбываться хотелось?

Васильев: Да, он хотел повыёбываться. Больше того, я думаю, что он вот ну не у Игоря Сечина, но у каких-то промежуточных полковников даже и интересовался, типа можно ли мне того… А они махнули рукой, и сказали — ну, а хуй с тобой. Хуярь, а мы посмотрим. Чего мы скрываемся-то? Мы ведь такие ребята крутые. Более того, один Очень Влиятельный человек мне как раз и дал понять, что так оно и было.

Багиров: Заебись…

Васильев: Нет, не заебись. Это хуёво.

Багиров: Ну, ты ведь знаешь, что у нас всё в рамках действующего законодательства…

Васильев: Да мне насрать! Я о том, что если у меня в руках сенсационное интервью, то я просто должен его опубликовать. Ты просто просил рассказать, вот я и рассказал. Это чистая правда.

Багиров: А музыку ты слушаешь? Или тебе похуй до неё вообще?

Васильев: Я вот люблю только одну песенку. Благодаря которой я понимаю, что герой нашего времени Сергей Шнуров — это хуй, говно и муравей. Короче, песню эту написал дядя Федя Чистяков…