Какие-то шаромыжники из Губземотдела Госконтроля и еще откуда-то наехали еще без меня "в Трепку" и продали крестьянам без всякого нашего ведома четыре постройки на слом, нас же обвинили в акте ни больше не меньше, как в "преступном расхищении госимущества"#5. Мрачными красками описаны разрушенные дома, и даже найдена свежеотломанная доска в двухэтажном доме! Я был в Полтаве% когда туда прискакал верхом Браткевич#6 с известием, что селяне уже разбирают ту хату, которую мы недавно отремонтировали для Шиловской. Пока я в Полтаве летал по губисполкомам и милициям, крестьяне успели развалить хату: Гордий и мой помощник заведующего колонией перепугались и ничего не предприняли. Волнение в колонии было такое, что Бойко не выдержал, спер из канцелярии обрезан#7 и отправился вечером во II колонию и там целую ночь тыкал обрезаном в нос мужикам, оставшимся для охраны разваленной постройки, за что своевременно и был мною "выпорот".

Дядьки никак не хотели признавать добытые мною к вечеру бумажки с запрещением разборки построек, и я на следующее утро принужден был перейти в наступление со всей моей армией. Мужиков было всего человек 20, у нас же, понятно, дикое воодушевление, так что после мнгновенного мордобития дядьки отступили по всей линии и на другой день передали в Полтаву на нас страшную жалобу. Я, со своей стороны, подал прокурору кляузу на мужиков и на шаромыжников из Госконтроля и из Губземотдела#8. Сейчас перемирие, но самого вооруженного типа. Стоит паре дядьков появиться на территории II колонии,, как уже к нам летит тревожный гонец. Мне это так надоело, что я скоро начну пороть гонцов.

Наши занимаются по новому методу#9. Куриловская, нет тебя, не с кем похохотать. Что у нас делается? Учителя целый день таскаются по долам и лесам, роются в шкафах и допытываются у добрых людей, пристают к Сербикову#10, а я им каждую субботу преподношу десяток ехиднейших конспектов. Скоро они будут проклинать меня, тем более что реформа проведена под видом облегчения труда воспитателей.