Так вот. Режиссер Козинцев как-то записал: "Интеллигенция все время куда-то ходит. В народ, в монастырь, в себя". Насчет народа - эта формула подразумевает, что народ есть нечто от интеллигенции отдельное. Коли так, не могу претендовать на принадлежность к сей гордой прослойке, поскольку хожу только на работу. И назад. Вместе с народом. Но какая-то отдельность во мне все-таки, наверное, есть. Потому что при этом я на народ смотрю. А позиция наблюдателя и есть отдельность.

Что же я вижу? Не знаю, как там насчет Русской Психеи и коллективного Духа. Но на микроуровне ничего такого - никакой общинности - решительно не обнаруживается. А обнаруживается... Вот смотрите: люди выходят из вагона метро. Но это так говорится - "люди". На самом деле выходит каждый сугубо суверенный, неслиянный с остальными человек. Красивое романтическое суждение про то, что, дескать, лишь в толпе можно стать по-настоящему одиноким, на самом деле - практическое наблюдение за действительностью. Для каждого члена толпы никого другого нету. Допустим, он (она) не помнит, направо ему надобно или налево. Он поступает так: делает шаг из вагона и останавливается, начинает озираться, вертеть головой, пытаясь определить направление дальнейшего движения. А что же остальные, которые выходят следом? Их нет! Никого нет. Мир опустел. Голова, занятая ориентировкой, не вмещает второй мысли: что ты загородил дорогу позадистоящим. Тут ведь и проблемы никакой сделай еще два шага, встань посередь зала, а людские ручейки сами тебя обтекут, как утес. Но поступить так - значит, допустить, что существует еще кто-то кроме тебя. Более того, признать, что ты кому-то можешь мешать, причинять неудобство. Ну это уж слишком!