- Ого. Я вижу, старик, ты много откопал. Недаром ЗК сказал, что с психушкой лучше жить в мире и отказывать ей нельзя.

- Я очень рад, за твоего умного ЗК.

- Володька, ты мне испортил такое хорошее дело. Мог бы послать ее в психушку и все бы поверили, что она больная, а теперь... Когда вернешь Королеву обратно?

- Когда документы добудешь.

- Хорошо. Придется нашим туда слетать. У тебя все, старик?

- Все.

- Тогда, пока.

Хохлова я застал смеющимся в палате у Королевой.

- Надеюсь не помешал?

- Нет, Владимир Владимирович.

- Вы обследовали Наталью?

- Нет. Она отказалась раздеваться.

- Вы что, санитаров не могли пригласить. Мне безрукие помощники не нужны.

Я повернулся и вышел.

Через час Хохлов принес все первоначальные данные о женщине- гиганте, гражданке Кирееве.

- Я хочу с вами поговорить, доктор Хохлов.

- Слушаю вас, Владимир Владимирович.

- В первый день, когда вы сюда пришли, я вам говорил, что мы, врачи, должны быть как судьи, беспристрастны к пациенту. Но я за вами замечаю другое. Как вы можете дать заключение своему больному, если заранее восхищаетесь им?

- Владимир Владимирович, но у меня своя точка зрения, чтобы понять пациента, надо войти к нему в душу, в доверие наконец.

- И как, вошли?

- Вхожу.

- Ради пробы, я разрешу вам этот эксперимент, но если он не выйдет, мы расстанемся.

- Почему вы так ко мне относитесь? Мы же занимаемся одним делом.

- Я это дело выстрадал, а вам еще надо страдать...

- Хорошо. Хорошо. Я все понял, Владимир Владимирович.

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА

Я только вошел в свой кабинет, как раздался телефонный звонок.

- Володька, это ты?

- Я.

- Это Мишка Харитонов. Я внизу здесь у тебя. Ты, пожалуйста, отложи там все дела, подожди меня.