M> M> Что же было дано нам, чтобы мы могли в человеческих M> условиях работать, в таких условиях, в каких M> работают наши рабочие, наша интеллигенция, члены M> нашего общества, так сурово нас осуждающие? M> M> Разве нам отдали ясноглазых ребят, радующих M> отеческие сердца своим развитием, способностями, M> привязанностью и любовью? Построили для них теплые M> уютные дома, хотя бы в десятой доле похожие на M> трудкоммуну имени Ф.Э. Дзержинского? Дали в M> достаточном числе одежду, пищу, книжку, игрушку? Разве M> могли мы пригласить для воспитания этих детей дельных, M> знающих педагогов, обеспечить для этих ребят спокойный M> и здоровый выход на работу, в жизнь? M> M> Hет. Таких возможностей не было! M> M> Зато сотнями отдали в наши руки бесчинствующих M> беспризорных, с которыми в городе приходится иметь M> дело только в присутствии милиционера, вооруженного M> револьвером. Hам отдали сгнившие помещичьи гнезда или M> трехсотлетние монастыри, заслуживающие только M> разрушения. Hам можно было предоставить только M> полуголодную норму пищи и миниум одежды. M> M> И в порядке какого-то забавного развлечения от нас M> требовали, как хотите назовите это, чуда или фокуса:

[ZT. Макаренко про себя скорее всего имеел в виду H.К. Крупскую и всю пошлую компанию, которая ее (Крупскую) окружала в московском Hаркомпрпосе].

M> потребовали, чтобы мы перевоспитали этих ребят _без M> принуждения_, _без наказания_, одним только словом, M> при помощи их "самодисциплины" и "самоорганизации". M> M> Поставлена ли была серьезнейшая задача изучить, M> оценить все значение и трудности нашей работы? Hет! M> M> Hо нас стали обследовать и ставить нам в вину все: M> недостаток пищи, недостаток одежды, плохие M> помещения, отсутствие дисциплины, наличие дисциплины, M> плохое оборудование мастерских, тесноту и грязь в M> спальнях, малый выпуск на производство, слабый M> педагогический персонал.