Воронов раскурил трубку и снова уселся на топчан у окна, время от времени кидая вопросительный взгляд на начальника госпиталя.

- Генерал Филонов только прибыл в армию, - промолвил Вениамин Владиславович, обращаясь к замполиту, - знакомиться с госпиталем едет, а тут такой случай! Небывалый...

Во дворе опять послышался топот. Это уже возвращалась Ирина. Раскрасневшаяся от бега, она ворвалась в кабинет и скороговоркой выпалила:

- Николай Николаевич не могут! Раненый на операционном столе!..

- Безумие! - простонал Наварин, страдальчески сморщив лицо. - Всю ответственность взвалил на свою спину. Может, я сам оперировал бы!.. Погубит себя и людей... - И, повернувшись к Воронову, спросил: - Что теперь Филонов скажет? Знаю я этого ворчливого старика!

Вениамин Владиславович остановился у стола, точно прислушиваясь, не донесется ли со стороны школы, где размещен операционно-перевязочный блок, взрыв. И вдруг ему стало не по себе: сейчас нагрянет генерал-майор медицинской службы Филонов, а он, хирург Наварин, когда в его госпитале такое событие, вынужден быть в стороне! "И все из-за самоуправства подчиненных!.."

Наварин, сам не замечая того, почти бегал по кабинету, заложив руки за спину. Казалось, начальник госпиталя позабыл о Воронове, о медсестре, притихшей у дверей. Потом неожиданно остановился перед Ириной, посмотрел в ее растерянное лицо и приказал:

- Бегите к пропускному пункту. Как только заметите машину генерала Филонова, немедленно позвоните мне.

- Так они уже приехали! - сказала Ирина.

- Как? Когда?..

- Недавно! Приехали, узнали от солдат о мине - и в операционную. Они ж вместе с Николаем Николаевичем операцию делают...

Наварин, окатив медсестру досадливо-негодующим взглядом, пулей вылетел из кабинета. Без фуражки, с растрепанной шевелюрой, он крупной рысцой бежал к школе. Ему вслед строго и задумчиво смотрел в окно замполит Воронов.