Реальность: немцы, давшие миру Бетховена, стреляют по бегущим от эшелона женщинам и детям. "И здесь я увидел то, что большинство зрителей видит только в кино", - запоминает будущий сценарист: он видит, как его мать прикрывает телом его брата.

Реальность: отец, военный прокурор, когда-то кончивший юридический факультет Петербургского университета, сочиняет графоманскую поэму о Великом Сталине.

Реальность: офицеры флота не имеют права получать второе высшее образование.

Нормально. Солнце - "это такая дырка в небесах, которые тоже белесо-серого цвета". - Ты действительно дурак или притворяешься? Действительно дурак. Мир Конецкого - это мир необъяснимых логикой вещей, и жить в нем можно, только приняв дурацкие правила игры. В разгар ледовой вахты на затертый в море корабль приходит из центра циркулярное указание провести оздоровительный бег. Капитан рапортует: провели... участников столько-то... "Если тебе предложено быть идиотом, то будь им". Нормально.

Наивно было бы думать, что это отсутствие реальности. Нет, это реальность. Просто надо знать ее законы.

Вот еще одно ключевое слово Конецкого, в известном смысле разрешающее его коллизии: наваждение. Капитан, проводивший теплоход через пролив, вылетел на прибрежные камни, потому что в самый критический момент, в виду маяка, занимался тем, что "подстраивал" радиолокатор. Зачем же ты крутил радар, когда до маяка было четыре кабельтова и ты его видел собственными глазами?!

- Наваждение...

Это наваждение, однако, не похоже на прежние романтические миражи с русалками и летучими голландцами. Перед нами новое по типу наваждение: наваждение цифири. Обретаясь в ситуации как бы ирреальной ("кино"!), человек у Конецкого все время пытается восстановить ориентиры с помощью самозабвенной пунктуальности; он закрепляет плывущий мир регламентациями, правилами, запретами. Это - один из самых глубоких и драматичных пунктов в раздумье Конецкого о русском человеке.