Все говорят, что я рано или поздно найду в Америке культурную должность. Но мне плевать. Только бы увидеть вас.
Катюша, напиши что-нибудь про школу. Сейчас я не буду давать тебе мудрых советов. Увидимся — поговорим.
Бабо (Нора Сергеевна. — Е. Д.) то поет, то грустит. Но вообще она гораздо бодрее, чем в Ленинграде. Да это и понятно. Задержавшись на полгода, мы бы погибли. В Новый год к нам придут Успенские. У нас есть бренди, сардины, яблоки, огурцы и маленькая дешевая курица. Мать принципиально не готовит. Готовлю я.
Глаше по вашему указанию куплена сосиска. (Сосиски здесь разные. Мы купили толстую, граммов на триста.)
Кириллу я дарю порнографический журнал. Ане термометр, она просила.
Обнимаю вас, думаю о вас и жду.
Ваш С.
Р. S. Главное слово пропустил: я вас люблю.
С.
8
24 янв. [1979]Дорогие Леночка и Катюня! Пишу коротко, ибо хлопочу и бегаю. Нам объявили срок — 22 февр. Срок не окончательный. Может быть, улетим чуть раньше. Ждите сообщений.
Оформление стоит безумно дорого. Все эти штемпельные марки, фото и т. д. Фонд совершенно обнищал. Топливо и лекарства не оплачивает. А в этот раз и на жизнь отказались дать. Перенесли на 29-е. Нахалы […] умудряются выклянчивать. Мы не умеем. Хорошо, есть сбережения…
У меня совершенно лопнули ботинки, приеду рваный.
Ксану предупрежу, чтобы не совалась в Толст[овский] фонд. […] Скоро вообще заглохнут.
Сколько потянет Глаша, еще не выяснили. Все дают разные сведения. Надо было мне, идиоту, выяснить у Рухиной. У нее — овчарка. Ясно одно — дорого.
Возможно, обращусь к Леопольду. И к Максимову. (Чтобы уплатил вперед).