Лена, я понимаю ваши заботы и тревоги. Таков человек, после мгновенной аккомодации к свободе, интенсивность отриц. эмоций быстро восстанавливается. На прежнем уровне. Сравнения приобретают чисто теор. характер. Все-таки мы уезжали по-разному. Вы от кошмарной жизни к лучшей. Мы — спасая жизнь. Ощущение свободы и безопасности передать невозможно. […]

Так что, мы ликуем, наслаждаемся и ждем встречи. Пуэрториканцы и колумбийцы на фоне майора Павлова — дуси!

Благополучный исход — чудо! Всех благодарю. Даже австралийские скватеры (?) что-то подписали в мою защиту. И тебе, Леночка, спасибо.

Главное — увидеть вас. Остальное — вне моего нынешнего сознания. […]

Катя, сколько шиллингов ты извела в местных автоматах? Как в Америке с жевательной резинкой?

Я даже не попробовал «Колы». Употребляю (изредка) дешевое пиво.

Ну, пока все. Глаша ест морковь, яблоки, помидоры и бананы. Какает часто и беспрепятственно. Здесь очень любят собак.

Обнимаю Вас.

Папа 

2

14 окт. [1978 г.]

Леночка, дорогая, здравствуй!

Твое короткое усталое письмо дошло. Мы догадываемся, как вам трудно, и очень переживаем. Но что поделаешь? Все равно ехать было необходимо. Альтернативу даже рассматривать ужасаюсь. Год, два, и все наладится. Если мы будем стойкими, талантливыми и добросовестными. Согласись, что многие ваши и наши трудности — результат нашего же легкомыслия. (Отношение к языку, например)…

У нас все хорошо. Квартира в центре, приличная, две берлоги и гостиная. Кухня на одного человека. То есть на меня. День состоит из работы, чтения, хлопот, англ. языка и воспоминаний. Угадай — о ком.

Посмотрели две картины Феллини. Были в трех ресторанах с Леопольдом. Я изнемогал, мама, бедная, заискивала. Думала, он ей зубы вставит.

Видел я одну порнографическую картину, скучную и неталантливую. Наняли бы Марамзина, он бы им завернул. А то получилось что-то кишечно-желудочное.