советской копейке, мы не раз возвращались к уже записанному и нередко находилипредметы, без которых могли обойтись. Иногда мы чувствовали потребность вконсультации. И так как ассортимент необходимых нам вещей был необычайноразнообразен — от точных астрономических приборов до обыкновенной закваски длявыпечки хлеба, — то консультировались мы и у академиков, и у различныхспециалистов, и у домохозяек.

Наконец, списки были готовы. Но пока это были только списки — бумага, накоторой на основании нашего опыта, знания условий жизни и работы в полярнойобстановке мы записали самые необходимые предметы.

Списки надо было превратить в материальные вещи. Ни отдела снабжения, ниснабженцев мы не имели. А если бы и нашлись эти универсальные люди, порой содинаковой душевной легкостью берущиеся снаряжать и морские экспедиции, иэкспедиции в песчаные пустыни, и путешественников в Арктику, не зная, какправило, ни моря, ни песков, ни Арктики,— мы не доверили бы им подбор всегонеобходимого нам. От этого подбора зависела не только наша будущая работа, но исама жизнь. «Успех работы экспедиции в первую очередь обеспечивается при ееснаряжении» — это было нашей заповедью. Когда списки были окончательнопросмотрены и из них вычеркнуто все, без чего мы считали возможным обойтись,эти списки стали для нас законом. Теперь в них уже не было ни главного, нивторостепенного, ни важного, ни мелочей. Все было одинаково нужно, всенеобходимо, все обязательно и, кроме того, такого качества, котороесоответствовало нашим требованиям. Поэтому мы считали обязательным для себякаждую вещь осмотреть собственными глазами, ощупать своими руками, личнопроверить, испытать, упаковать, внести в опись занумерованного ящика, отправитьв Архангельск, проверить прибытие туда багажа, сортировать его перед погрузкойна ледокол от чужих вещей, уложить на определенное место в складе и проследитьза погрузкой на корабль. Все свои силы мы отдали этой работе.