– Дерек Стоунз?

– Ну да. Чудная такая фамилия.

– Никогда не слыхал о таком.

– Он очень громко играет, лейтенант. И группа его зовется «Кошачий концерт». Мы проглядим данные о нем и выясним, знаком ли он с белым коротышкой, который носит парик.

– Разве тебе с русскими мало хлопот?

– Ну и публика, должен вам сказать. В супермаркете меня один толкнул и выхватил из-под носа хот-доги. Я даже сказал: «Можно подумать, что это последняя пачка на свете!» – Даррил помолчал. – Томми признавался Чили, что его кто-то пытался поприжать. Говорил, что они не-янки. Возможно, русские или украинцы, а возможно, грузины.

– Переговори с этой секретаршей, как ее там…

– Тиффани. Да, когда стану разузнавать о Дереке.

– А что жена этого парня, Томми?

– Я как раз собирался рассказать о ней. Миссис Эдит Афен, тридцать шесть лет, вторая жена Томми, семь лет как женаты. Живут на холме возле Малхолланда. Наши люди из отдела убийств посетили дом, сказали, что сожалеют, но должны сообщить ей печальную весть: ее муж убит. Она произнесла слова, в точности ими записанные: «Наверное, угодил из-за него наконец в настоящую передрягу». Спросили, что она имеет в виду, и она сказала: «Все это его проклятое блядство!» Они доложили, что она не заплакала и, похоже, даже не удивилась.

– Стало быть, он пускался во все тяжкие, – заметил лейтенант, – и жене его это было известно.

– Да, сэр, из чего можно заключить, что Тиф-фани была не единственной и какой-нибудь разгневанный муж или любовник положил конец его шалостям.

Лейтенант словно бы задумался, после чего произнес:

– Не надо предполагать того, что наверняка нам не известно. Мне приходилось видеть, как женщины чего только не выделывают, чтобы не показывать своего горя. Парень этот был гулена, но ей он все же был мужем, семь лет совместной жизни – не шутка, и вот он мертв. Думаю, что она крепилась, пока люди из отдела убийств не выкатились, а потом поплыла.