Итак, увидел я эту красавицу, видеть же ее мне было необходимо, и потому я всячески старался снискать расположение ее родных и близких, пленяя их своею благовоспитанностью и остроумием и выполняя свои обязанности со всею доступною мне тонкостью и обаянием. Когда же один из сидевших за столом кавальеро попросил меня что-нибудь спеть в честь красавицы Нисиды, то мне, к счастью, вспомнилась песня, которую я давно уже сочинил на такой же примерно случай, и, воспользовавшись ею для этого случая, начал я петь:

О Нисида! Вас небесаСоздали с щедростью такою,Что ваша дивная красаТаит за прелестью земноюПределов горних чудеса.Вас наделило в день твореньяТаким богатством провиденье,Что большего нельзя желать,И потому к вам обращатьМы можем наши восхваленья.Но пред лицом таких красотБессильно слово человечье;Их славить может только тот,Кто неземной владеет речью.Он нужные слова найдетИ скажет так: «Вполне уместно,Чтоб у души такой чудеснойТаков же дивный был покров,Доселе испокон вековЗемной юдоли неизвестный.Он взял от солнечных лучейВолос роскошное сиянье,Неотразимый блеск очей —От искрометного сверканьяСозвездий в сумраке ночей.У червеца и снега смелоЦвета забрал он горстью целой,Чтоб, радуя сынов земли,Ланиты у тебя цвелиЛрасои пурпуровой и белой.Двойной зубов прелестных рядИз когти выточен слоновой,Кораллы губ огнем горят,И мудрости слова с них сноваИ снова стаями летят.Грудь — драгоценный мрамор белый.Красой сияющее телоЗемле отраду глаз дарит,И небо с гордостью глядит:Вот что создать оно сумело».

Эта и другие вещицы, исполненные мною в тот день, слушателей моих привели в восхищение, особливо родителей Нисиды, и они, обещая наделить меня всем, в чем я имел нужду, просили приходить к ним ежедневно.