Выделялись своей архитектурой лишь мэрия и церковь со шпилем, куда ходили не из-за какой-то там особой набожности, а так, по привычке... В деревенского вида магазинчиках торговали снедью, хозяйственными товарами и всем чем угодно. Вырезанная из дерева фигура индейца с трубкой в зубах - непременное украшение табачной лавки. И наконец, истинно американское изобретение драгстор (аптека), где торговали решительно всем, где можно было закусить и бесплатно выслушать все местные новости. А рядом, напоминая о близости Чикаго, помещалось скучное, наспех отстроенное здание местного отделения какого-нибудь банка или страховой компании... Обязательный кинотеатр, менее обязательная городская библиотека да случайные бодрящие радости в виде заезжих цирков Барнума.

На улицах - редкие автомобили (в двадцатые годы автомобильный бум в США еще только набирал обороты), из которых самым значительным и неповторимым было чудо цивилизации, постоянный предмет восторга местной детворы: пожарная колымага (глядя на старинный рисунок, так и не возьмешь в толк: то ли это еще повозка, то ли уже автомобиль?) с усатым брандмейстером в золоченом шлеме. Железнодорожная станция, обычно тихая и мирная, но вдруг преображающаяся: стоит только звякнуть рельсу, дрогнуть далекому сигналу - и через мгновение, взрывая тишину на перроне скрежетом, свистом и деловитым перестуком колес, как вихрь пронесется шумный, полный жизни и энергии экспресс из Чикаго. И снова тишина.

Покойный мир безмятежности, приличия и заведенного, как часовая пружина, векового порядка вещей. Если бы не шоссе...

"...Оно проносилось тут же рядом, но шоссейные ветры пахли далеким прошлым, миллиардами лет. Огни фар взрывались в ночи и, разрезав ее, убегали прочь красными габаритными огоньками, как стайки маленьких ярких рыбешек, что мчатся вслед за стаей акул или стадом скитальцев-китов... 6 ночи через их городок текла река, река из металла - она... набегала и убегала и несла с собой древние ароматы приливов и отливов и непроглядных морей нефти".