Вино оказалось, действительно, вкусным, "непаленым", но ощущения настоящего праздника почему-то все равно не было. Немного посмотрели телевизор, немного поболтали обо всякой ерунде, попытались даже погадать с помощью Алисиного обручального кольца, привязанного на нитке - получилась полная ерунда. Не дождавшись полуночи, Виктория Павловна засобиралась "домой", к спящему мужу. Мы с Алисой ещё покурили в открытую форточку и тоже легли спать.

Спала я плохо, ворочалась с боку на бок и все никак не могла избавиться от противных видений: мне мерещился то Анатолий Львович, вопрошающий: "А вы думаете, чужие зубы - это хорошо?", то непосредственно сами зубы, которые я вынимаю из десен и щедрыми пригоршнями разбрасываю налево и направо, то "энергетическая спираль" с мерцающей синей серьгой на вершине. Сон был, к тому же, очень длинным: окончательно от тяжкой дремоты я очнулась уже под утро.

В конце коридора привычно и громко верещали.

- О, Господи! - взмолилась Алиса, разлепляя припухшие веки и садясь в кровати. - Долго ещё это будет продолжаться?! Себе она, конечно, может, нервную систему и укрепит, но нам окончательно порушит - это точно... Надо Шайдюку пожаловаться. Пусть она ей процедуры отменит.

Мужественная Виктория Павловна продолжала захлебываться отчаянным визгом, перемежающимся нечленораздельными воплями. Алиса помотала головой, пытаясь окончательно стряхнуть с себя сонную одурь, почесала острый голый локоть и взглянула на часы:

- Однако!

- Что - "однако"? - я потянулась за своим халатом, висящим на спинке стула.

- Что-то раненько мы сегодня вопим! Вне расписания. До её первого "омовения" по идее ещё больше сорока минут.