Вряд ли Алиса нуждалась в поощрениях к рассказу. Наверное, она и сама выложила бы всю историю в подробностях, найдя в моем лице благодарного слушателя. Но мне не терпелось узнать, что же, в конце концов, происходит:

- Да почему я тебе не верю? Верю! Ты объясни толком, в чем дело. А то все намекаешь, намекаешь...

- Ничего я не намекаю.., - она докурила сигарету до самого фильтра и с каким-то сожалением затушила окурок о дно пепельницы. - Тебе как, с самого начала рассказывать?.. В общем, все это началось месяца два назад. Одна баба, повариха из столовой, возвращалась домой. А идти надо было через парк...

...Идти надо было через парк. В принципе, существовал и другой маршрут - в обход, мимо детского садика, по хорошо освещенной улице. Но это лишние пятнадцать минут ходьбы... Лариса никогда не считала себя трусихой. Да, и кого было бояться в тихом и спокойном, как лесная заводь, Михайловске? Бандитов что ли? Так какой от неё бандитам прок? У них свои заморочки: "бабки", "Мерседесы", разборки... Ей даже нравилось брести по темному парку, вдыхая свежий запах сосновой хвои... Тусклый свет редких фонарей, справа, на аллее - черные силуэты скамеек, а вдали, за деревьями, уже виднеются огни Комсомольского проспекта. Жалко только, что асфальтированная аллея уходит вправо, а автобусная остановка - слева. Вот кто так, скажите, строит?! Приходится идти по тропинке, и все бы ничего, если бы не толстые, узловатые корни деревьев, торчащие из земли...

Она шла по тропинке, привычно переставляя ноги с осторожностью слепого, передвигающегося на ощупь, и вдруг наступила на что-то круглое, разъехавшееся под ногой, как вареная картофелина. Кстати, картошкой и запахло. Ненавистной осклизлой картошкой, которую всегда приходится дочищать за старой, барахлящей картофелечисткой.