Он обвел нас взглядом. Я наклонил голову; детектив молчал и сопел сигарой.

- Насчет еды - тоже не беспокойтесь. Надеюсь, что угожу вашим вкусам... (Хряпов говорил с легким оттенком превосходства и иронии; впрочем, вполне допустимым). Кстати, не желаете ли сейчас закусить? А то может, и выпьем за успех нашего дела?

Мы с Фундуклиди переглянулись.

- Не знаю, как Михаил Ксантиевич, а я не против.

-Я тоже не против, - сказал грек, как мне показалось, даже мечтательно.

Впрочем, к его фигуре гурманство даже шло.

- Отменно, - сказал Хряпов и поднялся (мы - следом). - Я заранее велел накрыть Степану а ля фуршет... Так сказать, в честь знакомства и прочее... Вы любите аи?

- Обожаю, -промолвил я.

Фундуклиди грыз сигару.

Перед сном ко мне в комнату постучали.

Вошел шикарный, готовый ко сну, Хряпов; в коленях у него болтались кисти халата.

- Разрешите?

- Забавно, - сказал я. - Хозяин спрашивает у гостя разрешения войти.

- Теперь вы хозяин в этих стенах, - церемонно сказал Хряпов. - Как устроились?

- Отменно.

Комната моя со второго этажа выходила окнами в кущу дерев, а дальше, за чугунной оградой, в рытвинах и колдобинах лежала Приречная улица.

- Я к вам, собственно, с просьбой, - сказал Хряпов.

- К вашим услугам.

Савватий Елисеевич прошествовал через всю комнату и глянул в окно, словно ожидал увидеть там нечто новое, кроме июльской тьмы и гнилого света трактира "Три богатыря", что пятнами ложился на листья.

- Я хотел вас просить... как бы это объяснить... Если вам не трудно не углубляйтесь в разговорах с Михаилом Ксантиевичем в подробности нашего с вами контракта... суммы и прочего.

Значит, бедного грека поймали совсем на гроши!

Хряпов вопросительно смотрел на меня.