Хряпов в ответ, не поворачивая головы:

- Конечно, голубчик.

Степан подал омлет, гусиные потроха, запеченные в каком-то соусе... черт его знает, из чего он был сделан, но славный соус!

- Что же, господа, ваше здоровье, - сказал Хряпов.

Мы с наслаждением выпили и вдохновенно взялись за вилки. Фундуклиди мурлыкал, как кот; пронзив кусок, он долго с удовольствием оглядывал его со всех сторон, приходил в невиданное возбуждение, бросался на пищу и глаза у него соловели от счастья. Хряпов ел равнодушно, не спеша.

"Привычная трапеза, - подумал я. - Погребок лучших вин от вдовы Клико, местная осетринка на пару, хороший табак, кредит, дебет, дивиденд... "Иной раз, признаюсь, задумывался: не переехать ли в столицу? Не могу!..." - мысленно повторил я слова Хряпова. Отчего ж не пожить в нашем закомарье первым парнем на деревне! А надоест - долго ли: салон 1-го класса, и - куда душеньке угодно!..."

Степан проворно убрал тарелки, подал кофей. Хряпов взял чашку и откинулся на стуле.

- Как комнаты? Понравились?

Вопрос был обращен вроде бы к обоим, но я почувствовал, что главное внимание обращено ко мне, в сторону Фундуклиди откатился лишь хилый ручеек. Оно и понятно: я был новый человек, те панегирики, что пел богатству грек, должно быть, уже приелись.

- Все прекрасно. Отменно. Даже не ожидал такой роскоши, - сообщил я.

- Что ж, я рад, - с улыбочкой, замешенной на доброжелательстве и самодовольстве, ответил Хряпов.

"Рад... Оне рады! Барин... чертов!"

Я кашлянул, отодвинул чашку и воздушно пощекотал губы твердой плотью накрахмаленной салфетки, показывая, что сыт. Однако хозяин из-за стола еще не собирался.

- Господа, хочу попросить внимания.

Мы с Фундуклиди с готовностью его изобразили.

- Михаил Ксантиевич, прошу.

Ах, вот в чем дело. Обход со стороны грека.

Фундуклиди шумно, как кит, задвигался, достал из огромного кармана лист бумаги и начал раскладывать.