Серега! - кричит, - Пристрели меня на фиг!
На фига? - спрашиваю.
Мне хер оторвало!!
Ну, я подскакиваю, ИПП вытащил, ножом штаны ему распорол, смотрю - не понял. Все на месте. Он что - как Змей Горыныч - двухголовый, что ли? Потом дошло.
Хорош орать, - говорю, - Все у тебя там в комплекте, вставай.
А он плачет!
Да что ж я - не вижу, что ли?! - кричит.
Ну, что делать. Взял я его за руку, засунул ее ему в штаны - мол, держи свое сокровище, убедись в наличии. Он так: раз-раз - подергал, типа на прочность проверил - точно, есть! Потом с таким отвращением как взвоет: э-э-э!! И эту чужую мотню от себя так брезгливо отшвырнул, двумя пальцами! Ну, и тут с ним уже нормальная истерика началась: и плачет, и смеется... Вот тебе и трагедия, блин.
- А мне в Карабахе одного чудика показывали, кажется, Самвел его звали. Короче, он по жизни прибабахнутый был, этот Самвел. Ну, сам-то здоровый, а мозги - как у трехлетнего. Ну, бывает. И вот он все время со свистком ходил, он у него на шее так и висел, этот свисток. Ходит и свистит, когда ни попадя. И вот когда заваруха у них эта вся началась, он тоже давай в ополчение проситься - типа, тоже воевать хочу, давайте мне автомат. Ну, кто ему даст. Вали, говорят, сам в бою добудь - лишь бы отвязался. А Самвел возьми да и попрись ночью к азербайджанцам на позиции. А там, вообще кто воевал-то? Ополченцы - что с армянской стороны, что с азербайджанской. Колхозники, работяги... Что с них возьмешь? Форму надели, автомат сунули иди воюй. Какие из них вояки, на фиг. Тем более, что деревни всю жизнь рядом были, и до войны они и дружили, и женились и все такое. Короче, что те, что эти на службу конкретно болт забивают.