Большая часть романа посвящена спасению Филитова-Атоса из лап Герасимова-Ришелье. При этом судьба дружественного Бэкингема тоже волнует честных мушкетеров, ибо процесс освобождения Атоса может иметь неприятные побочные следствия. «А вдруг в результате этого мы окажем содействие свержению Нармонова?» – тревожится за союзника де Тревиль – Джеффри Пелт, помощник короля по национальной безопасности. По этой причине Д’Райан и его друзья в конце концов принимают соломоново решение – увезти в США не только Филитова, идейного борца с коммунизмом по кличке Кардинал, но заодно и настоящего кагэбэшного кардинала Герасимова, который попутно оказывается яростным оппонентом генсека в Политбюро. Благодаря такой помощи число противников генсека-реформатора в верхних эшелонах власти сокращается и процесс демократизации становится необратимым. В этой связи стратегические оборонные подвески уже не столь нужны ни советским, ни американским мушкетерам. В итоге значение этих дорогих висюлек сводится на нет мудрым международным договором о сокращении стратегических вооружений.

Уже из пересказа видны неоспоримые достоинства романа. К порокам следует отнести характерный для Клэнси недостаток динамизма. Как и в романе «Все страхи мира», переведенном у нас годом раньше, автор несколько злоупотребил техническими подробностями – на сей раз в описании деталей конструкции лазерного оружия. А ведь даже в «Гиперболоиде инженера Гарина» рассказ Гарина Зое о принципах действия изобретения (куда более краткий, чем у Клэнси) производил впечатление никому не нужного вставного номера.

Вдобавок ко всему осведомленность автора романа в вопросах советской жизни в ряде случаев неполна. По крайней мере, вряд ли следовало ограничивать суточный рацион помощника министра обороны СССР бутылкой водки, краюхой черного хлеба и ломтем колбасы, а в уста бравого вояки (да еще в разгар боя) вкладывать слова «Ты ведешь себя некультурно, ефрейтор Романов!». Впрочем, во всем этом тоже можно увидеть следование традициям знаменитого французского романиста. Ведь развесистое клюквенное дерево обнаружил в России не кто иной, как Александр Дюма.