- Они замучили ее, сволочи. Она умерла через несколько дней после того, как мы, все трое, вернулись в Минск. А потом... А потом была война. Налибокская пуща, где я партизанил, и в сорок четвертом - взорванный фашистами университет, разграбленные лаборатории. От них и до моего нынешнего открытия - годы напряженного труда. А о труде этом рассказывать, сами понимаете, не очень-то интересно: опыты, опыты - длинная цепочка опытов, разочарований и неудач - и вот это.

Он позвал меня к столу и показал на колбу, в которой плавал какой-то комочек, похожий на горошину.

- Видите?

- Вижу.

- Вам посчастливилось. Вы один из первых, кто видит рождение вещества из неживой природы. Смотрите, комочек двигается и, главное, растет, увеличивается в размерах. Вчера он был совсем маленьким. Когда-нибудь он ответит на многие вопросы, на которые я сегодня ответить не могу. Будем надеяться, что наша встреча не последняя.

- Мне очень хочется на это надеяться, профессор, - ответил я, пожимая его большую, теплую руку.

Поздно уже было, когда я вышел на улицу, далеко за полночь.