Джанни подошел ближе и внимательно осмотрел лежавшего хозяина. Потом нагнулся и приложил ручные часы к полуоткрытым, сведенным судорогой губам Перелли. Стекло осталось совершенно прозрачным. Джанни взял неподвижную руку. Холодная. «Только этого мне не хватало», — тоскливо подумал он и посмотрел на статуэтку: это была крылатая женщина, возможно, Ника Луврская. Ее тяжелое основание было забрызгано свежей кровью. И только теперь он поднял глаза на девушку.

— Он мертв, — произнес он спокойно и даже буднично.

Девушка не сводила с трупа обезумевших, наполненных ужасом глаз и, кажется, не слышала его слов.

— Точная работа, — добавил Джанни. — Всего один удар.

Теперь он хорошо рассмотрел девушку: стройная фигура, красивые длинные ноги, светлые волосы, наверное, очень густые и мягкие на ощупь, удлиненные зеленые глаза, которые от страха казались совсем темными, и по-детски капризный рот.

— За что вы его?

Ответа не последовало. Джанни грубо встряхнул ее.

— Зачем вы это сделали?

Неожиданно девушка закрыла лицо руками и разрыдалась. Он обхватил руками теплые хрупкие плечи и усадил ее в кресло.

— Это не я… — чуть слышно пробормотала она, не отнимая рук от лица.

Он еще раз осмотрел комнату… На столе все в порядке: все выдвижные ящики закрыты, на блестящей поверхности красного дерева — письменный прибор, отделанный кожей, телефон, магнитофон. Единственное, что нарушало порядок, был Перелли с проломленным черепом, неподвижно лежавший на полу под открытым, вделанным в стену сейфом. Джанни ощупал свой затылок там, где снова просыпалась боль, и повернулся к девушке. Он сразу узнал ее. Она часто бывала в клубе, и он всегда испытывал дерзкое желание заговорить с ней, но не решался. Наверное, его отпугивало то ли отрешенное, то ли высокомерное выражение на красивом лице. «Удивительно, как хороша, — подумал он. — Вот удобный случай познакомиться. Но какая идиотская история».