— Рост трупа, — повторил для следователя прокуратуры судебно-медицинский эксперт Краишев, — сто семьдесят пять сантиметров, полнота средняя, телосложение плотное. Одет в синие тренировочные брюки с белыми полосами по боку, белую фуфайку с короткими рукавами и носки черного цвета.

Он замолчал, деловито стягивая с покойника трико почти до колен. Задрал футболку.

— Из нижнего белья на трупе имеются плавки синего цвета, — сказал он. — Особых примет в виде родимых пятен, шрамов от операций и травм на теле убитого нет.

— Причина смерти? — не поднимая головы, спросил молоденький следователь прокуратуры.

Причина смерти торчала из спины покойного. Судя по ребристой черной рукоятке, ножик был очень приличный, и если он не достал до желудка покойника, то только потому, что попал в кость.

— Причиной смерти стали ножевые ранения, — нараспев сказал Краишев, — которые и оказались несовместимыми с жизнью. Всего покойному нанесено три ножевых удара, все в области спины.

Он близоруко склонился ниже, разглядывая спину покойника.

— Ниже лопатки ранение величиной с металлический рупь, еще чуть ниже с полтинник, а всего на трупе ран на два с полтиной, — обеспокоенно глянул на молодого следователя, вид которого особого доверия у него не вызвал, поэтому Краишев торопливо сказал: — Этого записывать не надо. Шутка.

— А я уже записал, — растерянно сказал следователь, отрываясь от протокола и укоризненно оглядывая эксперта. — Что ж вы так, Николай Семенович?

Краишев досадливо крякнул.

— Темнота, — вздохнул он. — Классики не знаешь, сынок. Это же фольклор начала двадцатого века. Так один уголовный следователь при царизме ранения убиенного описал. Ладно, замажешь аккуратно. При понятых ведь пишешь!