— Ну, вот. Затянули с командировкой, а теперь этот москвич все пенки снимет, доложит в министерстве, что сам раскрыл. Не умеете вы подать свою работу, потому каждый раз вас шпыняют. Какая у тебя раскрываемость по умышленным убийствам за девять месяцев будет? Восемьдесят два процента говоришь? Не врешь? Смотри, я себе записал, в конце месяца и посмотрим.

Посидел, хмуро разглядывая Нечаева, потом решительно подписал оставшиеся документы.

— Ты уж меня не подведи, — сказал Березко. — Вчера наши обэпники допрыгались: двоих прокуратура арестовала. Мудаки, не дадут спокойно до пенсии доработать!

— Это не про нас, Домициан Карлович, — вздохнул Нечаев. — К нам деньги не несут.

— Да я не о том, — сказал Березко. — Ты мне раскрываемость обеспечь, когда раскрываемость хорошая, при таких проколах легче в кресле удержаться.

Калгина и Примуса Нечаев застал вполне довольными друг другом.

— Ну, что, Сергей Иванович, — спросил Калгин. — Надо Николая в командировку в Ростов посылать?

— Это-то мы решим, — вздохнул Нечаев. — Ты вот покумекай, как нам из Израиля образцы ДНК этих двух гавриков получить. У нас подногтевые с места убийства лежат, сравнивать не с чем. А это будет весомое доказательство. Не знаю, к чему мы придем, но хотя бы убийство Медника закроем.

— Сделаем, — уверенно сказал сыщик из министерства. — Давай телефон, я ребятам из московского бюро Интерпола позвоню. Там Пал Палыч работает. А ты Николая в командировку готовь, — сказал Калгин. — Если он из Ростова телевизор и видеомагнитофон привезет, взятые с места убийства, то вместе с показаниями свидетелей и косвенными уликами они будут весьма убедительно смотреться.

— Да и Лебердон я давно уже не видел, — скромно вздохнул Примус.

— Лебердон? Где это? — не понял Калгин.

— Это так ростовчане левый берег Дона именуют, — сказал Примус. — Сами-то они на правом живут, а на левом гужбанят и отдыхают.