— Начальство не поймет, если я при установленных убийцах дело буду держать без решения, — сказал следователь.

— Я понимаю, но и вы понимать должны. Ну, недельку я еще возиться буду, техническую сторону оформлять… Этого хватит?

— Так ведь мы не таксисты, а ты не пассажир, — качнул головой Нечаев. — Это там можно спросить: десятки до центра хватит?

* * *

— У меня очень мало времени, — сказал заместитель директора института Хвощев. Директор был в отъезде, поэтому Примус договорился о встрече с его заместителем. Ему хотелось выяснить некоторые детали из жизни покойного Медника. — Тридцать минут, больше я вам уделить не могу.

— Попробуем уложиться, — оперуполномоченный Евграфов плюхнулся на стул, раскрывая блокнот. — Только смею заметить, Дмитрий Степанович, я человек не менее занятой.

Хвощев снял очки, тщательно протер линзы, водрузил очки на пористый нос и недоуменно и гневно уставился на нахала. Может, на сотрудников института этот взгляд и действовал, но Примусу на него плевать хотелось — невелика шишка, в свое время Примусу и с более влиятельными людьми беседовать доводилось.

— Убили-то вашего сотрудника, — сказал Примус укоризненно.

— Бывшего, — нервно сказал Хвощев. — Бывшего… э-эээ… напомните мне свое имя-отчество?

«Это он мне разницу между нами хочет показать, — понял Примус, — намекнуть, так сказать, что с вершины его положения я блохой, ничего не значащей, кажусь».

— Николай Александрович, — быстро подсказал он. — А вас — Дмитрий Степанович. Мне бы хотелось узнать, над чем в вашем институте работал покойный Медник?

Хвощев с видимым превосходством оглядел опера.

— Видите ли, молодой человек, — медленно сказал он, — не знаю, хватит ли вашей подготовки, чтобы понять те проблемы, над которыми бьются ученые? У вас ведь в милиции, как я понимаю, главная задача — хватать и не пущать, не так ли? А методы научной работы совсем, совсем иные!