Старичок помолчал, нервно пожевал губы. На маленьком лобике обозначились длинные морщинки.

— Конечно, мое дело продавать, а не задавать вопросы. Но меня заинтересовал этот Илья. Понимаете, он совсем не походил на человека, легко разбрасывающегося деньгами. И я поинтересовался, зачем ему это яйцо? Он засмеялся и сказал, что он и есть тот самый демиург, который пока еще не собрал своих ангелов, чтобы почистить этот мир и исправить его. И он спросил меня, доволен ли я жизнью.

— И что вы ему сказали? — не выдержал Примус.

— Боюсь, что ничего нового я ему не сказал, — легкая усмешка тронула тонкие губы старичка. — Вы когда-нибудь встречали человека, который полностью доволен своей жизнью? Лично я таких не встречал, а ведь я видел много людей, раньше работал в столице. Я был знаком с Капицей, с Розенфельдом, у меня в свое время Гафт кое-что покупал. Оч-чень, очень интересный человек! Сестры Вертинские ко мне обращались одно время — им требовалось продать кое-что из папиной коллекции. Впрочем, это никакого отношения к вот этому покупателю, — он снова постучал ногтем по фотографии, — не имеет. Так вот, за всю жизнь я не встречал ни одного человека, абсолютно довольного жизнью. Почему же всем должен быть доволен я?

— И что он вам сказал?

— Он сказал, что, возможно, нашел путь изменить мир и сделать его… — старичок задумался, нетерпеливо защелкал тоненькими костлявыми пальцами. — Ну, лучше, что ли…

— А потом? — уже не скрывая интереса, спросил Примус.

— Потом… — антиквар ласково улыбнулся оперуполномоченному. — Потом он ушел.

— Хорошо, — разочарованно кивнул Примус. — Погодите, я сейчас все запишу, а вы распишетесь.