Размышления прервала заливистая трель мобильного телефона. "Чалый!" блеснула догадка, и полностью оправдалась. Лишь Гром поднес трубу к уху, как его барабанные перепонки едва не разорвались от зычного баса правой руки бригадира:
- Привет, братуха!
- Ты чего разорался? - сморщился как от лимона бригадный. - Возьми на полтона ниже, и по существу. Желательно.
- Стас, базар не для трубы, - резко перешёл на шёпот Чалый. - Срочно встретиться надо.
- Через час на площади! - отрывисто бросил Громов и прервал связь.
Вообще-то, можно было и не встречаться с помощником, ибо по одному только загадочному тону Чалого уже стало яснее некуда об исходе вчерашней стрелки людей Громова с хозяйкой маркета - магазинчик, вне всякого сомнения, отъехал под битюговское крыло. "Ну что ж, - ухмыльнулся Гром, запуская движок своей "бэхи". - Кто к нам с мечом - тому мы по оралу!"
Чалый, 22-ух летний колобкообразный "метр с кепкой" с вечно отекшим лицом и иссиня-чёрными кругами под глубоко засаженными в бритый шишковатый череп глазками-бусинками, выкатился на своих коротких ножках из салона своей "ауди", припаркованной неподалёку от гранитного монумента Великому Вождю Революции, навстречу бригадирской "телеге". Стас не переставал удивляться ошибке Природы ну за что она этого колобочка - кривоножку наградила голосом оперного певца. Чалому больше подошёл бы сиплый да тоненький голосок, а нет - трубит, как дикий слон. Не успел в машину сесть, как от его баса в ней едва все стёкла не посыпались: