— Кому? — поинтересовался я.

— Вообще-то комиссия должна принимать, но могу и я проэкзаменовать. Порядок, знаешь ли…

Никто не объяснил мне, что повышенные меры предосторожности были вызваны прошлогодним испытанием водородной бомбы. Ее взрывали на вышке (наземный взрыв), и поле в некоторых местах имело сверхдопустимый уровень заражения. Однако многие офицеры этим пренебрегали и не надевали спецкостюмы.

Не теряя времени, мы выехали на «П-2». Через четыре — пять километров миновали КПП, где у нас проверили пропуска. Пропуск у меня был уже постоянный, но чтобы попасть на Опытное поле, необходимо еще числиться в списке, который имелся на КПП.

Проехали еще километров десять, свернули возле огромного бетонного сооружения треугольной формы, похожего на хвост гигантского самолета. Его построили перед испытанием первой водородной бомбы 20 августа 1953 года.

Остановились у края внушительного котлована диаметром около пятидесяти метров и глубиной шесть — семь метров. На дне вода — небольшое озеро, уже заросшее вокруг травой. Спугнули стаю черных жаворонков — прилетали попить пресной водички, других водоемов поблизости нет. Вокруг котлована спекшиеся комья земли, а стены его словно из пепла вперемешку со шлаком.

— Больше не прилетят, — сказал Горячев многозначительно, провожая взглядом птиц. — Не выживут, вон

как тот орел, — и показал на большую птицу, распластавшуюся возле воды. Орел лежал на спине, откинув крылья и выставив когтистые лапы, словно защищался от нападения.

— На этом месте была вон такая металлическая вышка, — Иван Алексеевич указал на высокую башню примерно в двух километрах. — Мы сейчас поедем туда.

На равнинной местности башня казалась гигантской ажурной антенной радиостанции.

— А зачем здесь посыпано шлаком? — некстати спросил я.

Горячев хмыкнул: