— Мне еще не было восемнадцати лет, когда я добровольно пошел служить рядовым солдатом в армию. У меня, как и у Путина, Патрушева, Иванова и его сынка, были все возможности не служить срочную службу, но я добровольно пошел в армию. Служил я не в блатных частях, а в обыкновенной строевой роте. Через год службы поступил в военное училище и в общей сложности прослужил 20 лет, 5 месяцев и 12 дней, от рядового до самого молодого подполковника, на полковничьей должности, где у меня в подчинении были 25 старших офицеров.

Но постепенно пришло понимание, что я служу не России и ее народу, а банде преступников, фактически оккупировавших мою страну, отребью, держащему людей в страхе и нищете, грабящему народ, набивая свои карманы миллиардами ворованных денег. Я не пожелал даже формально состоять в этой банде, в которую Путин окончательно превратил российскую армию и спецслужбы.

Когда, среди известий о многих преступлениях, творимых российской армией на территории Ичкерии, пришло сообщение о том, что капитан российской армии Ульман расстрелял беременную женщину и стариков, и его за это оправдал суд — я послал письмо В. Путину, в котором отказался от званий и наград, полученных из рук российской власти.

— Как Вы, Александр, попали в ФСБ?

— В 1988 году меня перевели в военную контрразведку КГБ СССР. Мы все жили в СССР и очень многого не понимали. Кроме того, в это время стали происходить позитивные процессы и в самом КГБ. В 1989 году КГБ прекратило слежку за инакомыслящими, был упразднен политический сыск. Работа сосредоточилась в основном на борьбе с бандитизмом, чем я с успехом и занимался. В КГБ были упразднены подразделения, занимающиеся внесудебными казнями, т. е. убийствами. Надо отметить, что КГБ всегда имел эскадроны смерти и занимался внесудебными казнями, кроме короткого периода между 1991 и 1993 годом. Да и как бы это на первый взгляд не звучало странным, но в начале 1988 года при приеме на службу в КГБ мне задали один-единственный вопрос: «Как Вы понимаете демократию?».