Гряда холмов, окаймлявших прибрежную низину, радовала взгляд свежей зеленью. Цветущие яблони скрывали невысокую деревянную стену городка, и только сторожевая башня на холме была видна отовсюду. Наверно, с нее и заметила стража приближение судового каравана, потому что раньше, чем ладьи приткнулись к пристани, из городских ворот высыпали люди.

Впереди вышагивал высокий, дородный, нестарый еще муж в синем плаще, в шапке с соболиной опушкой, с посохом в правой руке — княжеский огнищанин

Княжеской невесте огнищанин Малк, бояре и ратники поклонились в пояс, а челядь и прочие мизинные люди рухнули на колени и уткнулись лбами в песок. Бережно поддерживая Ольгу под локотки, Асмуд и Малк свели ее на пристань. Подбежали холопы с крытыми носилками, и Ольга нырнула в них вперед головой, как в воду. Асмуд самолично задернул шелковый полог. Процессия медленно двинулась к городу.

Носилки покачивались, как ладья на волнах, Ольга слышала хриплое, прерывистое дыхание холопов, шуршанье шагов по песку, легкий звон оружия — дружинники шли рядом с носилками. На минуту вдруг потемнело: носилки внесли под своды воротной башни. Потом в щели снова ударило солнце.

Города Ольга так и не увидела. Асмуд откинул полог носилок лишь на дворе Малка Любечанина, отгороженном от городской улицы высоким частоколом. Ольгу повели через просторный двор, мимо каких-то женщин, одетых нарядно и цветасто, потом через полутемные прохладные сени.

Наверх, в терем с подслеповатыми узкими оконцами, поднялся следом за Ольгой только Асмуд. Придирчивым взглядом окинул чисто выскобленные стены, ковры на полу, открытые лари с посудой и прочей утварью, а постель даже потрогал ладонью: мягко ли?