Проснулся Крылов поздно, был десятый час. Около дивана на спинке стула он увидел свой парадный мундир с начищенными знаками отличий и приколотым булавкой вырванным из тетради листком. Он прочел:
Папа!
По твоему требованию мундир приготовлен, брюки отутюжены и регалии начищены! Почему у тебя в календаре сегодняшнее число подчеркнуто красным карандашом? Ох, старик, ты что-то скрываешь от своей дочери! У меня зачет по истории Англии, душа уходит в пятки… Завтрак на кухне.
Целую. Маша
Крылов подошел к окну и зажмурился от яркого солнца.
«Хороший денек для испытаний!» — подумал он.
Отсюда, с высоты девятнадцатого этажа, Москва расстилалась перед ним в белоснежном уборе… Было безветренно и морозно. Прямые султаны дыма поднимались над крышами домов.
Странное чувство праздничной пустоты охватило Крылова. Семь лет напряженной работы приходят к концу, сегодня последнее испытание. «Очевидно, такое чувство испытывает путник, пробившийся к намеченной цели сквозь пургу и ветер, через пески и зной, буреломы и непроходимые чащи», — подумал он и усмехнулся своей мысли, потому что он знал — усталость проходит и опять возникает цель, труднее, величественнее первой, и снова человек готовит себя к борьбе, к труду и победе.
Из состояния задумчивости Крылова вывел резкий телефонный звонок. Он взял трубку и услышал голос Шубиной, парторга института:
— Андрей Дмитриевич, желаю успеха! Мой совет, не волнуйтесь, все будет хорошо!