Подошел Зубяра, закинул свой ПК за спину, забрал мой и, приобняв за плечи, тихо сказал:

- Пийдемо, братусю, хай йм неладно буде....

Да, куда уж неладнее! С чем и отвалили....

Возле машин суета - молодняк позиции готовит. Взводный закинул в башню остатки РПГ и помчался отчитываться - машина комбата в Баланджери. Осмотрелся по сторонам: мой Юрец с остальными, под бойкие окрики Слободянюка, который Пончик, бодро лопатой машет, а Темира не видно. Не понял?!...

Вон он где! Сидит под деревцом над мертвой псиной и что-то скулит. Непорядок! Подхожу.... Оказывается - поет! Уселся на корточки, сорванной веточкой отгоняет от собаки мух и что-то свое, бабайское, грустно мурлычет. На тощие пожелтевшие ветки накинута плащ-палатка, вот в этой тени они и пристроились.

И самое интересное - смотрю, а пес-то дышит! Нормальная собака, круто! Редко, мелко, с перебоями, но распоротый бок вздымается. Присел рядом, осмотрел. От шеи до самого брюха, как бритвой, весь бок по диагонали распанахан. Видны надсеченные ребра, но не разобрать - целы ли. Разваленная рана прибита пылью, кровь почернела и свернулась вздыбив густую и уже заскорузлую шерсть. На груди тоже - все торчком и присохло. Жара....

Нога еще пробита, помню. Сейчас не посмотришь - переворачивать, мучить животину не хочется. И так понятно - кранты, отвоевался пес. Но и подыхать солдату, хоть и четвероногому, так, на обочине, - не пристало. Хотел еще промедола вколоть, но потом передумал - кто его знает, как он на собак действует, а пес и так не дергается.

Аккуратно положили собачуру на плащ-палатку и отнесли в десант моей 149. Вечером похороним....

Посидеть спокойно не дали. Приехал взводный, тут же по связи одна команда, потом еще одна - поехали, родная, кататься! Угомонились только под самым Кишимом. Начинало потихоньку смеркаться. По связи запретили разжигать костры - бред полный! Какого?! От кого прятаться - всю округу за день на уши поставили! Да ладно....