Суставы его работали, как у Железного Дровосека, только что сошедшего с конвейера.
И я понял, что пусть приходит дальше. Мне ведь не жалко послушать про Тоцкий полигон и даже интересно.
Неизвестная война
Поступил прапорщик.
Уже без погон, окончательно обнаженный, и весь разноцветный.
Белая горячка в сочетании с переломом бедер. Все, что ниже пояса - черным черно, включая конец.
Грозный рефрен при железном невосприятии дискомфорта:
- Ведь мы же с тобой служили!...
Кто знает, никто не знает, быльем поросло, коноплей и боярышником.
Насиба Сахидотовна и другие
Не делай добра - не получишь зла: так о клиентах - с нескрываемым удовольствием и мазохистски - приговаривала моя коллега, соседка по ординаторской, с трудно произносимым именем Насиба Сахидотовна.
Обычно клиенты стопорились возле дверей и начинали лихорадочно переписывать имя-отчество на спичечный коробок, а потом, самый вменяемый, махал рукой и говорил: "Да скажи ты ей Насиба - и будет достаточно".
Зло возвращалось к ней послушно и регулярно, в виде грязных носков, чесотки, ночных дебошей и побегов, наветов и клевет, пьянства, общей дебильности, пасмурного неба и болей в эпигастрии.
Это доставляло ей удовольствие: она у себя, она дома, в коммунально-производственном свинарнике общежития.
Я тщетно цитировал ей старца-гадальщика из Леонида Соловьева:
"Для каждого их вас я совершил в свое время доброе дело и ныне за это наказан. Таков закон нашего скорбного мира: каждое доброе дело влечет за собой возмездие совершителю".
Соловьев продолжает восклицанием: "..если бы эти слова оказались правдой - жизнь должна была бы остановиться!"
Но старик был мудр и знал, о чем говорил.
Кот заливисто муркнул и попросился на руки, я взял. Доброе дело. По причине ожирелого волочения и свисания задних лап мобила лежит на полу, и будет ли жива - неизвестно; молоко пролито, из ноутбука заднем когтем выцарапана буква "ё".