Доктор походил-походил, плюнул, ушел.
На следующий день привезли мужика по имени Вольдемар. Он месяц пил с товарищами, а потом замолчал и перестал быть интересен как собеседник. Друзья вызвали Скорую.
Привезли, стало быть, Вольдемара. И был он такой же, как Хайрулла.
Доктор пошел к Хайрулле.
- Хайрулла! Мужика хочешь?
- Да!
Афазия моментально прошла.
И вот их каталки состыковали. Оба тянутся друг к другу, оба голые, оба с катетерами в уретре. И привязаны оба крепко-крепко, к своим каталкам. Чтобы никуда, значит, не делись. Не дотянуться им друг до друга.
Моча между тем собирается в резервуары.
Какой-то обряд надо изобретать, что ли, для такого вот биологического единения. База есть, нужна культурная надстройка.
Культурный пласт
И вот, как мы с вами выяснили, пьют непонятно что.
Один лежит и требует себе права на звонок. Один звонок. На работу.
Вращает глазами, орет в телефон:
- Заберите меня отсюда! У меня здесь на ногах... (по нарастающей, воет и трубит) ...кандалы! по девяносто килограммов каждый! И на руках кандалы - по семьдесят пять килограммов!...
А второй, бывший интеллигент, гоняет бесов. И обращается со строгой просьбой:
- Прошу изъять резину из канала.
- Что?!...
Галоперидол вне очереди.
Потом до доктора дошло: это клиент просил катетер вынуть. И выразился витиевато, потому что культурный пласт не пострадал.
Про пункцию
Все-то ее боятся.
И я боялся.
Делать.
В обоих случаях сильно влияет безрассудное начало. Клиент боится, потому что ни хрена в этом не понимает и думает, что сейчас из него выпустят давно растворившийся мозг. А доктор, если боится, то лишь потому, что он не хирург.
Потому что ничего особенного в пункции нет. Любому хирургу смешно это делать и западло, поэтому он зовет невропатолога. Но в хирурги идут особенные люди. Им подсознательно хочется и нравится резать, а хирургия - полезная и продуктивная сублимация. Это необычная публика. А невропатологи ближе к обычным людям, к терапевтам, и даже чуть дальше - к санитарам и ассенизаторам.