1. Из знакомства с Вашими произведениями вытекает, что Вы являетесь верующим человеком. Можете ли Вы сформулировать, в чем Ваша вера и какое место занимает религия в Вашем творчестве?

- Слово „вера" говорит само за себя и мне к этому нечего добавить. Если же говорить догматически, то исповедую православное христианство. Эта Вера и вооружает меня критерием истины и красоты, безусловно обозначая мне цели, задачи и средства творчества. Должен заметить, что в наш смутный век утвердилась лукавая тенденция путать Веру с амбициозным политическим фанатизмом. Это целенаправленное смешение понятий разрушительно вообще, а для писателя в особенности. Писатель, сотворивший себе кумира из очередного общественного движения или политической доктрины, неминуемо скатывается к творческому краху. Взлетая иногда на самый гребень вызванных ими событий, он, затем, вместе с их спадом уходит в литературное небытие. От Горького до Гамсуна таких примеров в культурной истории нашего века множество. Истинная Вера - всегда результат взыскующей совести, а потому и служит человеку безошибочным путеводителем на долгих дорогах жизни.

2. Является ли ваша вера результатом изначального религиозного воспитания, обретена ли она вами после какого-то перерыва или вы пришли к ней через тяжелый жизненный опыт?

-  Скорее всего здесь имеет место последнее. Родители мои - наивные атеисты двадцатых годов, соблазненные происходящим на их глазах политическим своеволием, которое они восприняли как свободу, не могли, разумеется, воспитать во мне религиозное чувство. Но Соблазн гордыни бессилен перед Великим Искуплением. Как зеленый побег сквозь асфальт, пробивается Благая Весть в человеке через гнетущие наслоения времени. Пробилась она и во мне, озарив окружающее невечерним светом Ожидания и Надежды.