Мне трудно судить о других вероисповеданиях народов нашей страны, но что касается непосредственно христианства, то гонения на него медленно, но верно приближаются к печальной памяти уровню двадцатых годов. Последняя часть вопроса для меня, как для православного христианина, может иметь определенно однозначный ответ: другого пути нет!

6. Разрешается или преследуется религия властями? Где проходит линия раздела между религией узаконенной и религией, которая может повлечь за собой преследование?

Отправление религиозных обрядов и религиозной пропаганды по существующему закону допускается лишь в пределах церковной ограды, в храмах, зарегистрированных комитетами по делам культов, но в то же время имена людей, совершающих различные требы (крестины, венчание, отпевание) в обязательном порядке регистрируются, со всеми вытекающими отсюда общественными последствиями. Что же касается так называемой „катакомбной церкви", не признающей власти Московской Патриархии и отправляющей свои службы в условиях подполья, то о ее жертвах и мучениках с достаточной полнотой и определенностью рассказано в изданных на Западе книгах Андрея Синявского, Анатолия Марченко, Эдуарда Кузнецова, Анатолия Краснова-Левитина. Поэтому молчаливая позиция, занятая по отношению ко всему этому Всемирным Советом Церквей в лучшем случае необъяснима, в худшем - преступна.

7. Ваше личное отношение к Богу?

В своей повседневной жизни я исповедую бессмертный завет святого Сирина: „Не взывай к справедливости Господа. Если бы Он был справедлив, ты был бы уже наказан". И Паскаль: „Спасибо тебе, Боже, даже за болезнь, которую Ты мне ниспослал!" Аминь.

Москва, 19 сентября 1973 г.

ОТВЕТ ПРОФЕССОРУ МУЗАФАРОВУ



9 из 82