Обрушившийся на Россию тайфун "корпоративных войн" вдребезги разбил слюнявые мечты вшивой российской интеллигенции об индивидуалистическом либерализме и национально-политической корректности. Выступающим в победном марше монстрам корпоративного бизнеса нет дела до пресловутого индивидуалистического идеала. Они представляют собой жесткие, связанные снизу доверху строгой дисциплиной структуры, пронизанные почти средневековым духом боевого товарищества.
Действительно, если проанализировать, пусть даже поверхностно, происхождение, внутреннюю сущность, идеологию и способы осуществления целей, к которым устремлены эти новые "российские" корпорации, то неминуемо бросаются в глаза аналогии с реалиями средневекового прошлого, приходят в голову мысли о наступлении "новой феодальной эпохи". Тотальный раздел финансовыми и промышленными "баронами" всей территории страны; государство, потерявшее всякую, даже чисто символическую, роль в управлении своими землями; "Президент Великой Державы", столь похожий на очередного императора какой-нибудь Священной Римской Империи, слепо и бездумно выполняющий волю победившей группировки баронов.
Городские анклавы или верноподданно присягают князю, барону, наместнику, или, опираясь на "крутые" городские цеховые корпорации, пытаются сами вступить в борьбу за перекройку географической карты.
Разве не так? Бесчисленные Чубайсы, Березовские, Потанины, Черномырдины разве не напоминают они влиятельных феодальных сюзеренов в окружении приближенных вассалов. Крутые разборки на всей территории России с применением автоматов, гранатометов и даже танков (если не вычеркивать из списков подданных России Чечню) - так ли непохожи они на знаменитый беспредел Тридцатилетней Войны. Различные "Газпромы", "Луккойлы", "Мост-Банки" - чем не суровые рыцарские ордена. Чем отношения не получающего зарплаты, живущего натуральным хозяйством рабочего и директора завода, самоуправно распродающего свои "угодья" иноземным "купцам" отличаются от традиционных вассальных отношений, "чистоту" которых не в силах замутить ни "профсоюзные солидарности", ни "политические свободы".