Когда Толуччи нервничал, в горле у него клокотало, и этот звук напоминал едва сдерживаемое рычание рассерженного медведя. Потому-то люди Джима Толуччи называли его между собой Зверем.

Зверь прохрипел:

— Эй, Микки! Иди посмотри, что за самолет сел в конце полосы! Наверное, у пилота мозги съехали набекрень! Он даже не удосужился запросить по радио разрешение на посадку...

Зверь не закончил фразу, потому что в предрассветной мгле раздался чей-то отчаянный крик, сменившийся жутким бульканьем. Джим Толуччи всем корпусом повернулся в ту сторону, откуда донесся крик.

— Черт возьми! Что у вас там происходит?

Не получив на этот вопрос никакого ответа, Зверь резким взмахом здоровенной лапищи послал туда трех охранников.

— Сходите и разберитесь!

В этот самый момент произошло нечто совершенно неожиданное. Ангар и административная пристройка, находившаяся за спиной у Толуччи, внезапно взлетели в воздух, окутанные вихрями багрового пламени. Оглушительный грохот мощного взрыва тяжело ударил по барабанным перепонкам и бросил всех наземь.

Не успел Толуччи прийти в себя и оценить обстановку, как раздался второй взрыв, вызванный, очевидно, пожаром в хранилище горюче-смазочных материалов. Из взметнувшегося высоко в темное небо грибовидного пурпурного облака на землю обрушился обильный огненный дождь.

Но Господь не отпустил Джиму время, чтобы осмыслить происходящее. Обломок подорванного здания рухнул прямо на плечи коленопреклоненного колосса, повергнув его в красноватую техасскую пыль, и, прежде чем свет померк в его глазах, «капитан» мельком увидел на фоне пожарища высокую фигуру в черном, хладнокровно шагнувшую в этот кромешный ад, поливая все вокруг убийственным огнем из автомата. Низкочастотник проводил черный силуэт взглядом стекленеющих глаз и в последнем проблеске сознания подумал: «Черт побери... Этого не может быть... Не может...»