Сама по себе опора на испытанное не гарантия успеха. Ничто нельзя просто достать из нафталина и набросить на себя требуется подгонка, перекройка, перелицовка.

Это только принято так считать в публицистических целях, а на самом деле, просто по интеллектуальной лени, что штамп не требует никакого специального с собой обращения. На наших глазах меняется реальность, делаясь все невнятнее и многослойнее, и нет ничего живее вымерших миллионы лет назад компьютерных динозавров Спилберга. Легко воображаю себе, как могут ожить пресловутые лебеди с настенных ковриков, обнаружив скрытую десятилетиями непонимани дивную красоту; как двинутся фаянсовые слоники с подзеркальника, покачиваясь выразительнее гумилевских и зоосадовских. Еще Хлебников называл фабричные трубы "лесами второго порядка"; похоже, что порядок этот становитс первым, во всяком случае равноправным. Реалии цивилизации ничуть не менее ярки и ощутимы, чем реалии природные, так называемые первичные, наверное, уже уместно прибавлять "так называемые". Для городского же жителя, а кто нынче не городской житель? естественная организация окружающего пространства не деревья в лесу, а дома на улице; натуральный звук шорох шин, а не кустов. Механический соловей, как в сказке, меньшая экзотика, чем пернатый.

Клише становится полноправным элементом творчества, и в этом качестве ведет себя вполне творчески и оказывает вполне творческое воздействие то есть волнует. В этом смысле "вторичное", составленное из штампов искусство подчиняется тем же законам, что и "первичное": у потребителя имеет спрос продукт одухотворенный (поклон повсеместным рыночным штампам они убедительны).

В фильме Тарантино ключевой эпизод отнюдь не одна из свирепых или свирепо-смешных сцен, а как раз одна из самых мирных танец. Пара приходит в ретро-ресторан: на стенах афиши с Мерилин Монро и Монтгомери Клифтом, столики вмонтированы в огромные открытые автомобили, которые сейчас продаются за бешеные деньги как антиквариат, звучит музыка тридцатилетней давности. Заводят твист и пара выходит на круг. Танцуют они долго и прекрасно, и видно, как искренне любуется движениями, звуками, зрелищем автор.