А 5 декабря 1995 года был взорван кабинет Н.Н.Лысенко в Государственной Думе. Казалось бы, чекисты должны искать возможную агентуру Басаева-Масхадова, бакинскую мафию, тем более, что комендатура Госдумы задержала в этот день подозрительных гостей Шамиля Ахмаева и Рамазана Гагаева, отобрав у них поддельные удостоверения помощников депутатов. Но спецслужба не посчитала нужным допросить их или хотя бы затребовать протокол о задержании. В Думе свободно шныряли т.н. "турецкие рабочие". За две недели до 5 декабря эти "строители" из блока НАТО ходили по кабинетам и "укрепляли панели". За несколько дней до покушения у Лысенко украли ключ. Питомцы Андропова не придумали лучшего, как обвинить самого Лысенко во взрыве собственного кабинета. Правда, у самого парламентария прочное алиби: в момент злодеяния он разговаривал по телефону с меценатом своей партии из другого помещения, опасаясь, естественно, демократической "подслушки". Чекисты решили сделать стрелочником отца Михаила Рогозина, который по счастливой случайности вышел из лысенковского кабинета №845 за несколько секунд до взрыва. В этот злополучный день он - соратник Николая Николаевича по НРПР - только что приехал из Санкт-Петербурга на предмет предвыборной телесъемки. Ни один свидетель не показывает о "причастности" Лысенко или Рогозина к диверсии. Гебистам-демократам пришлось сочинять хитроумную версию: дескать, клирик, никогда прежде не имевший отношения к взрывному делу, плохо видящий, явился с вокзала к Лысенко и сразу сообразил, как задействовать взрывное устройство, не подорвавшись самому. Была связка из трех гранат и прибор ППК-У, применяемый парашютистами, способный замедлить взрыв на 3-5 секунд. Можно л и остаться в живых за 5 секунд и для чего нужен этот идиотский риск? Впрочем, для правдоподобия следователи подкидывают еще одну утку: якобы прибор ППК-У был изношенный и мог (а если не мог?) "подарить" Рогозину лишние секунды.